Неоконченный отрывок

Неоконченный отрывок

Отнюдь не вдохновение, а грусть

меня склоняет к описанью вазы.

В окне шумят раскидистые вязы.

Но можно только увеличить груз

уже вполне достаточный, скребя

пером перед цветущею колодой.

Петь нечто, сотворенное природой,

в конце концов, описывать себя.

Но гордый мир одушевленных тел

скорей в себе, чем где-то за горами,

имеет свой естественный предел,

который не расширишь зеркалами.

Другое дело — глиняный горшок.

Пусть то, что он — недвижимость, неточно.

Но движимость тут выражена в том, что

он из природы делает прыжок

в бездушие. Он радует наш глаз

бездушием, которое при этом

и позволяет быть ему предметом,

я думаю, в отличие от нас.

И все эти повозки с лошадьми,

тем паче — нарисованные лица

дают, как всё, что создано людьми,

им от себя возможность отделиться.

Античный зал разжевывает тьму.

В окне торчит мускулатура Штробля.

И своды, как огромная оглобля,

елозят по затылку моему.

Все эти яйцевидные шары,

мне чуждые, как Сириус, Канопус,

в конце концов напоминают глобус

иль более далекие миры.

И я верчусь, как муха у виска,

над этими пустыми кратерами,

отталкивая русскими баграми

метафору, которая близка.

Но что ж я, впрочем? Эта параллель

с лишенным возвращенья астронавтом

дороже всех. Не склонный к полуправдам,

могу сказать: за тридевять земель

от жизни захороненный во мгле,

предмет уже я неодушевленный.

Нет скорби о потерянной земле,

нет страха перед смертью во Вселенной…

Оцените стихотворение
Поэзия Y
Добавить комментарий